April 21st, 2019

Четыре установки по отношению к частному капиталу

1. Он должен служить дополнением к государственной промышленности. Не может быть свободы роста частного капитала в каких ему угодно отраслях промышленности. Он должен направляться туда, куда мы не желаем сейчас затрачивать свои средства. Мы сами строим завод сельскохозяйственных машин в Ростове и Днепрострой, а пуговичную фабрику разрешаем построить капиталисту.

2. Частный капитал в промышленности должен быть подчинённым государственной индустрии. Мы не дадим ему таких предприятий, откуда он мог бы диктовать условия массе наших фабрик и заводов, поставив их в зависимость от себя. Потому мы строим на свой счёт Волховстрой, Днепрострой и подобные основные источники энергии. Потому мы отклоняли неизменно иностранные проекты о сдаче в концессию Донбасса и Баку как основных источников нефти (что не исключает поощрения мелкокапиталистической добычи угля или нефти в дополнение к находящейся в наших руках их основной массе). Потому мы сами строим новые крупные металлургические заводы и железные дороги и т. д. Словом, не всякое развитие частного капитала в промышленности, а в тех отраслях и в тех пределах, в каких это не затрагивает так называемых «командных высот».

З. Частнокапиталистическая промышленная деятельность должна быть, таким образом, подчиненаплану государства в отношении её направления и содержания. Это и означает дифференцированный, т. е. различный подход к участию частного капитала в различных отраслях промышленности. Дифференцировка эта должна происходить с учётом как характера и производственно-сбытовых перспектив данной отрасли промышленности, так и социального её значения. Например в тех отраслях, где не хватает советского сырья даже для производственных возможностей государственной промышленности (например производство растительных масел, кожевенное производство), явно не должно быть терпимости по отношению к капиталистической промышленности. Или в таких отраслях, как производство муки и крупы для снабжения городов (товарная мельнично-крупяная промышленность), где крупная роль капиталиста поставила бы рабочего в зависимость от него и дала бы возможность капиталисту перекачивать за хлеб в свой карман всякий прирост заработной платы, — здесь развитие капиталистической промышленности нетерпимо в первую очередь по социально-политическим соображениям.

Зато в таких отраслях, где сырья сколько угодно, но потребности страны полностью не удовлетворены и государство, по своим планам, не вкладывает столько средств, сколько надо было бы для полного удовлетворения, — например производство кирпича, постройка новых домов‚ — там применение частного капитала было бы определённо полезно (т. е. польза от факта дополнительного производства перевесила бы вред от того, что это производство осуществляется при наличии капиталистической эксплоатации и наживы). Чтобы направить частный капитал сюда, возможно применение даже специальных налоговых льгот, например по домостроительству, наряду с усилением обложения и мерами по «выталкиванию» из тех отраслей, где частный капитал следует признать вредным (примером может служить проводимое последний год постепенное сокращение и прекращение частной аренды кожевенных заводов, товарных мельниц и т. п.). Наконец есть и своего рода «нейтральные» в настоящее время области, где нет оснований принимать ни запретительных, ни поощрительных мер.

4. Частный капитал в промышленности допустим в СССР только как подконтрольный и ограниченный в своих эксплоататорских устремлениях. Это имеет значение как по отношению к рабочему, так и по отношению к потребителю. Уровень цен и степень наживы капиталиста могут регулироваться государством только при условии открытого существования имеющихся на деле капиталистических предприятий (кстати сказать, можно представить себе даже работу капиталистических предприятий по заказам государственных торговых органов — без обязательного существования капиталистической же оптовой торговли). Из всего этого и вытекает та линия на переход от скрытых и распылённых форм капиталистической деятельности, о необходимости активного проведения которой (соответствующим давлением со стороны государства) выше уже была речь. Не затем надо, например, поднять границу разрешённых частных предприятий от 20 рабочих до 100 или 200 рабочих, чтобы облегчить капиталу развитие, а по той причине, что такие крупные капиталистические предприятия уже существуют, но только в скрытом, замаскированном распылённом бесконтрольном виде.

Таким образом, линия наша в отношении частного капитала в промышленности в настоящий исторический период должна заключаться в превращении его соответствующими мероприятиями в подчинённое плановое подконтрольное дополнение к государственному хозяйству — по пути к полному исчезновению в своё время.

Ю. Ларин. Частный капитал в СССР. Государственное издательство, 1927. С. 158-160.

Четыре установки по отношению к частному капиталу

Джамбул Джабаев. Анонс

Вспомнить про забытого и замалчиваемого ныне казахского поэта заставили попавшиеся на глаза в сети байки о том, что никакого поэта Джамбула никогда не существовало, а все стихотворения за него писала какая-то таинственная «бригада». Никакой фантазии у клеветников, мало им Шолохова.

Что характерно, эти байки с огромным удовольствие обсасывают, как либералы, так и нарождающиеся во все большем количестве русонацисты, что в очередной раз свидетельствует об их полнейшем «духовном» родстве. История и литература давно уже являются ареной классовой борьбы.

Разумеется, стало очень интересно, откуда пошли эти слухи. Как оказалось, оттуда же, откуда и все остальные подобные выдумки. Жил в СССР некий Соломон Волков. Окончил консерваторию, в качестве музыканта ничего не добился, и стал журналистом, пописывающим на музыкальные темы. В 1976 году эмигрировал в США, там оказался никому не нужен иначе, чем в качестве клеветника на СССР. И вот в 1979 году в США выходят «мемуары» Шостаковича, которые тот якобы надиктовал Соломону Волкову до его отъезда. Вот в этой косноязычной книжонке, полный русский оригинал рукописи которой никто так и не видел, и была впервые запущена клевета на Джамбула. Кстати, забавно, что вся наша нынешняя версия истории стоит на «мемуарах». «Мемуары» Хрущева и Судоплатова, записанные на пленки, которые никто никогда не слышал; «мемуары» Молотова, якобы записанные за ним Чуевым, как и Шостаковича – Волковым; «мемуары» Жукова, содержание которых меняется с каждым новым посмертным изданием; «мемуары» Серова, найденные в гараже (!) и обработанные Хинштейном (!!!).

Но вернемся к Джамбулу. Вот, что писал о нем Волков: «…Джамбул Джабаев существовал как человек, и существовали русские тексты его стихов — так сказать, переводы. Только оригиналов никогда не существовало. Джамбул Джабаев, возможно, был хорошим человеком, но он не был поэтом. Допускаю даже, что он был им, но это никого не волнует, потому что так называемые переводы его несуществующих стихов были написаны русскими поэтами, и те даже не спрашивали разрешения… За Джамбула работала целая бригада русских рифмоплетов, среди которых были и известные имена…».

Опровергается этот бред легко. Любой может найти стихотворения Джамбула в оригинале и, даже не зная казахского, проникнуться оригинальными ритмами «Ленинградцы, дети мои!»:

Ленинградтық өренім!
Мақтанышым сен едің!
Нева өзенін сүйкімді!
Бұлағымдай көремін.

Көпіріне қарасам,
Көмкерген су көлемін,
Өркеш-өркеш жарасқан
Шоқылардай дер едім...

Чем для нас важен образ Джамбула. Многие считают, что для коммунизма будет нужен какой-то особый «новый человек», которого надо предварительно воспитать. Националисты любят нести пургу про отсталые народы. Джамбул одним своим существованием опровергает множество мифов.

Самобытный казахский поэт еще до революции писал замечательные стихотворения, в том числе и на остросоциальные темы. Октябрьская революция, была встречена старым акыном с восторгом, а социалистическое строительство дало его творчеству новый импульс. Ведь коммунизм и социализм, как начальная его стадия – это воплощение в жизнь давно назревших и перезревших требований народа, веками мечтавшего избавиться от гнета.

Когда я, как снег Ала-Тау, стал сед,
Узнал я счастливое слово «Совет», –
Пришла в моей жизни вторая весна,
Прекрасна, свежа и ясна.

Поднялся и ожил казахский народ,
Отнял он у баев джайляу и скот,
Навеки ушел, как от солнца туман
Проклятый байский заман.

Естественно, что сейчас такая поэзия непопулярна. Впрочем, замалчивать Джамбула начали еще при Хрущеве. Троцкистам были страшны его стихотворения, в которых разоблачались враги народа, к примеру, «О солнечном Горьком»:

Ты жил бы средь нас еще долгие годы,
Когда б не змеиное жало Ягоды,
Когда бы не яды убийц-палачей,
К тебе приходивших в халатах врачей.

Какое невиданное лицедейство.
Какое неслыханное злодейство
Ползучих гадюк, черноликих зверей,
Продажных ублюдков, фашистских псарей!

Как день, было ясно бандитскому сброду,
Что ты никогда не изменишь народу.
И жабы боялись тебя, как огня.
Как совы боятся сияния дня.

Они за вождем всех народов следили.
Они полководцев народа травили,
Торгуя страной, предавая народ,
Готовили тайно кровавый поход,

И страх их томил, что поймешь ты их планы —
И голос твой громом раздастся по странам.
Ты пал на посту, как бесстрашный боец,
Как песнями в битву зовущий певец…

Вот еще одна народная мудрость старого акына, которую, к сожалению, настоящие коммунисты слегка подзабыли в пылу войны и послевоенного восстановления страны, позволив недобитым троцкистам захватить партию:

Мы жизненный опыт копили веками,
И опыт нас учит бороться с врагами,
Быть твердыми и беспощадными к ним.
Себя и детей свои помнить заставим:
«Когда мы змеиную голову давим,
То хвост у змеи остается живым».

Знаменитое стихотворение «Ленинградцы, дети мои!» печаталось при Брежневе с огромными купюрами, из него были удалены упоминания Сталина, Ворошилова и Жданова. В нашу подборку мы, естественно, включили полную версию. Надеемся, что данная публикация поможет вам лучше понять дух той эпохи и мироощущение человека, который родился при Николае Первом, застал революцию, социалистическое строительство и дожил до Победы в Великой Отечественной войне.

Джамбул Джабаев. Анонс