May 19th, 2019

Характеристика правого уклона полгода спустя

Несколько иначе обстоит дело с вопросом о правом оппортунизме, во главе которого стояли или стоят Бухарин, Рыков и Томский.

О правых уклонистах нельзя сказать, что они не признают возможности построения социализма в СССР. Нет, они ее признают, и в этом их отличие от троцкистов. Но беда правых уклонистов состоит в том, что, признавая формально возможность построения социализма в одной стране, они не хотят признавать тех путей и средств борьбы, без которых невозможно построить социализм. Они не хотят признавать, что всемерное развитие индустрии является ключом преобразования всего народного хозяйства на началах социализма. Они не хотят признавать непримиримой классовой борьбы с капиталистическими элементами и развернутого наступления социализма на капитализм. Они не понимают, что все эти пути и средства являются той системой мероприятий, без которых невозможно удержание диктатуры пролетариата и построение социализма в нашей стране. Они думают, что социализм можно построить втихомолку, самотеком, без классовой борьбы, без наступления на капиталистические элементы. Они думают, что капиталистические элементы либо сами отомрут незаметно, либо будут врастать в социализм. А так как таких чудес в истории не бывает, то выходит, что правые уклонисты скатываются на деле на точку зрения отрицания возможности построения социализма в нашей стране.

О правых уклонистах нельзя также говорить, что они отрицают возможность вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма в деревне. Нет, они ее признают, и в этом их отличие от троцкистов. Но, признавая ее формально, они вместе с тем отрицают те пути и средства, без которых невозможно вовлечение крестьянства в дело построения социализма. Они не хотят признавать, что совхозы и колхозы являются основным средством и “столбовой дорогой” вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма. Они не хотят признавать, что без проведения в жизнь политики ликвидации кулачества, как класса, невозможно добиться преобразования деревни на началах социализма. Они думают, что деревню можно перевести на рельсы социализма втихомолку, самотеком, без классовой борьбы, путем одной лишь снабженческо-сбытовой кооперации, ибо они уверены, что кулак сам врастет в социализм. Они думают, что главное теперь не в высоких темпах развития индустрии и не в колхозах и совхозах, а в том, чтобы “развязать” рыночную стихию, “раскрепостить” рынок и “снять путы” с индивидуальных хозяйств вплоть до капиталистических элементов деревни. Но так как кулак не может врасти в социализм, а “раскрепощение” рынка означает вооружение кулачества и разоружение рабочего класса, то выходит, что правые уклонисты на деле скатываются на точку зрения отрицания возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма.

Этим, собственно, и объясняется тот факт, что свои петушиные бои с троцкистами правые уклонисты обычно увенчивают закулисными переговорами с троцкистами насчет блока  с ними.

Основное зло правого оппортунизма состоит в том, что он разрывает  с ленинским пониманием классовой борьбы и скатывается на точку зрения мелкобуржуазного либерализма.

Не может быть сомнений, что победа правого уклона в нашей партии означала бы полное разоружение рабочего класса, вооружение капиталистических элементов в деревне и нарастание шансов на реставрацию капитализма в СССР.

Правые уклонисты не стоят на точке зрения образования другой партии, и в этом их еще одно отличие от троцкистов. Лидеры правых уклонистов открыто признали свои ошибки и капитулировали перед партией. Но было бы глупо думать на этом основании, что правый уклонизм уже похоронен. Сила правого оппортунизма измеряется не этим обстоятельством. Сила правого оппортунизма состоит в силе мелкобуржуазной стихии, в силе напора на партию со стороны капиталистических элементов вообще, со стороны кулачества – в особенности. И именно потому, что правый уклон отражает сопротивление основных элементов отживающих классов, именно поэтому правый уклон есть основная опасность нашего времени в партии.

Вот почему партия сочла необходимым повести решительную и непримиримую борьбу с правым уклоном.

Не может быть сомнения, что без решительной борьбы с правым уклоном, без изоляции его руководящих элементов мы не могли бы добиться мобилизации сил партии и рабочего класса, мобилизации сил бедноты и середняцких масс крестьянства на дело развернутого наступления социализма, на дело организации совхозов и колхозов, на дело восстановления нашей тяжелой индустрии, на дело ликвидации кулачества как класса.

Политический отчет ЦК XVI съезду ВКП(б) 27 июня 1930 г. на XVI съезде ВКП(б) 26 июня – 13 июля 1930 г. // И.В. Сталин. Сочинения. Том 12. Москва, 1949. С. 358-361.

Характеристика правого уклона полгода спустя

Сталин о великом переломе. Анонс

После разгрома правой оппозиции партия во главе со Сталиным, наконец, смогла сосредоточиться на хозяйственных вопросах, резко усилить индустриализацию и коллективизацию и начать ликвидацию кулака, как класса…

Чушь собачья.

Если бы вопрос начала великого перелома заключался только в том, когда Сталин разгромит оппозицию, остается непонятным вот что: а зачем тогда была начата НЭП? Зачем было начато отступление перед буржуазией, допущение капиталистических отношений? Зачем многолетняя идеологическая борьба партии с Троцким, Преображенским, Зиновьевым, позже – с Рыковым, Бухариным? Что-то Сталин фигней какой-то маялся. Надо было просто устроить всем недовольным тридцать седьмой год – и пойти строить Красную империю…

Если считать СССР «Красным проектом», экспериментом – тогда да, в событиях двадцатых годов ни черта не будет понятно. Останется лишь пробавляться измышлениями о политической борьбе между левым и правым полушариями мозга Ротшильдами и Рокфеллерами в руководстве СССР… А если хоть на минутку вспомнить законы развития общества – тогда вопросов не останется.

Борьба в ЦК и Политбюро, как мы уже указывали раньше, была отражением классовой борьбы в обществе. В начале двадцатых годов Троцкого и оппозицию поддерживало заметное количество членов партии. Но к 1927 году процент поддержки оппозиции упал до статистически ничтожных величин. Троцкий, Зиновьев были исключены из партии не потому, что Сталин проявил твердость, которой ему почему-то раньше не хватало, а из-за полного банкротства идей, которые защищала оппозиция. Полтора года спустя этот же путь повторили Бухарин, Рыков, Томский, вся правая оппозиция. Опять же – не из-за того, что тиран выжил их из властных структур, а из-за того, что за ними не было никакой поддержки в обществе.

Почему оппозиция в конце двадцатых годов, мягко говоря, не пользовалась популярностью?

В стране к тому времени произошел существенный перелом в раскладе сил между классами. Буржуй в городе постепенно терял свои и так шаткие позиции (почитайте еще раз цитаты из ларинского «Частного капитала в СССР»), а в селе произошло нечто более важное с классовой точки зрения. Большевики смогли перетянуть массу середняка на сторону социализма. Как? Общими успехами в экономике. Умелой экономической политикой, благодаря которой благосостояние всех селян росло. Беспощадной борьбой с кулачеством – сельскими капиталистами. Примером первых колхозов и совхозов.

Эта борьба дала свои плоды. Только идиоты могут полагать, что массовую коллективизацию возможно провести принудительными методами, под дулом пистолета. Очевидно, что линию партии поддержало подавляющее большинство населения страны.

Разгром оппозиции – не причина ускорения хозяйственного строительства, коллективизации и индустриализации. Это индикатор классовых сдвигов в обществе, позволивших партии, разгромив оппозицию, начать ускоренное развитие экономики страны.

Известны слова Сталина на XVI съезде о невиданном единстве в партии. Это единство означало поддержку партии подавляющим большинством населения страны.

Впрочем, шестнадцатый съезд отложим на потом. Предлагаем вам на грядущей неделе ознакомиться с выступлениями товарища Сталина, посвященными актуальным вопросам 1929 года – о росте производительности труда, об индустриализации, коллективизации, ликвидации кулачества как класса. О новой экономической политике в новых условиях.

Сталин о великом переломе. Анонс