January 29th, 2020

Пролетаризация

Спрос на ткани, который и без того возрастал, ещё более усилился, когда цены на них понизились в результате вызванного новой машиной сокращения издержек производства пряжи.

Понадобилось больше ткачей, и заработок их повысился. Теперь, поскольку ткач мог заработать больше, стоя у станка, он мало-помалу забросил свои земледельческие занятия и занялся исключительно ткацким делом. В те времена семья из четырёх взрослых и двух детей, которых использовали для наматывания пряжи, могла при десяти часах работы в день заработать 4 ф. ст. (28 прусских талеров) в неделю, а часто и больше, если дела шли хорошо и работы было достаточно; нередко бывало, что один ткач зарабатывал за своим станком 2 ф. ст. в неделю. Так постепенно класс ткачей-земледельцев совершенно исчез и превратился в новый класс ткачей, которые существовали только на заработную плату, не имели никакой собственности, даже мнимой собственности в виде арендуемого клочка земли, и становились, таким образом, пролетариями (working men). К тому же наступил конец и прежним отношениям прядильщика и ткача. Раньше выработка пряжи и превращение её в ткань совершались, насколько это было возможно, под одной крышей. Теперь, когда для дженни, в такой же мере как и для ткацкого станка, потребовались сильные руки, прядением начали заниматься и мужчины, и оно стало единственным источником существования для целых семей; между тем другие семьи, наоборот, отложили в сторону устаревшую, отжившую свой век ручную прялку и, если у них не было средств для покупки дженни, были вынуждены довольствоваться тем заработком, который давал отцу семейства его ткацкий станок. Так с ткачества и прядения началось столь бесконечно развившееся в последствии в промышленности разделение труда.

К. Маркс и Ф. Энгельс. ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА В АНГЛИИ. Сочинения. – М.: ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, Издание второе, 1955. – Т.2. – С.246.

Пролетаризация

Вопросы о троцкизме в рамках подготовки ДК (часть 2)

... Про оппортунистов. Просто оппортунистов никогда не было. Оппортунизм – термин не только политический. Есть еще и экономический оппортунизм. Перевод этого слова с латыни – выгодный, удобный. Маркс и Энгельс очень точно подобрали его именно в качестве термина, обозначающего  политические течения, ведущие предательскую политику против рабочего движения.  В период работы  Первого и Второго Интернационалов оппортунистическую политику стала проводить европейская социал-демократия. Социал-демократия и стала олицетворением оппортунизма. Ее вожди заняли удобную и выгодную для себя позицию, пойдя на предательство рабочих. Изображали из себя выразителей интересов рабочего класса на деньги из карманов рабочих, заседали в парламентах и глубокомысленно рассуждали о том, что развитие производительных сил и производственных отношений еще не подошло к уровню, необходимому для пролетарской революции. Когда подойдет? Да жизнь покажет, а пока нужно договариваться с буржуями насчет экономических уступок. Буржуям хорошо – можно не бояться революции, и вождям пролетариата хорошо – никаких тебе тюрем, никакого риска, вполне обеспеченная и спокойная жизнь борца-марксиста.
      В результате рабочее движение Европы, находившейся в предреволюционном состоянии еще при жизни Маркса, было слито в канализацию вождями европейской социал-демократии. А сегодня их духовные наследники говорят: Маркс в прогнозах ошибся. Это пошлейшая вульгаризация марксизма, вообще-то – игнорирование «человеческого фактора», представление людей в виде атомов, которые двигаются в «общественном пространстве» независимо от своей воли, подчиняясь «объективным процессам».  Эти вульгаризаторы еще и хвастаются своим материалистическим подходом к обществу. Их «материализм» не вмещает в себя ум, волю, сознание человека.
    Маркс не в прогнозах ошибся. Прогноз насчет назревания революционной ситуации в Европе был точным. Он ошибся в таких, как Каутский и Бернштейн. Не ожидал такого наглого предательства. Только на то оно и предательство, что его никто не ожидает.
       Да, не будь предательства социал-демократов, в Англии и других европейских странах еще в 19-м веке с большой долей вероятности могли произойти социальные пролетарские революции. Ничего этому не мешало.  Все предпосылки были налицо и Маркс их видел. Впрочем, Парижская коммуна – это Маркс в прогнозе так ошибся? Только победить она не могла, конечно. Слишком сильным и враждебным было внешнее окружение.
       Но, как бы то ни было, социал-демократ – стало ругательством у коммунистов. Нужно знать, что социал-демократия, как политическое течение в марксизме, стало нарицательным названием оппортунизма в европейском рабочем движении.  Еще нужно знать, что со временем социал-демократия полностью порвала с марксизмом. Нынешние европейские социал-демократии – типичные буржуазные партии, в программах которых нет ни слова из марксизма.
     И если мы сегодня говорим о европейской социал-демократии, то мы точно знаем, что это было оппортунистическое идейно-политическое направление в марксизме. Социал-демократия стала олицетворением оппортунизма в европейском рабочем движении.
      В России социал-демократическое движение стало развиваться позднее европейского, поэтому и наш, отечественный, оппортунизм немного запоздал. Но проявил себя не менее подлым, чем европейский.  С самого начала создания РСДРП в ней обозначилось сильное оппортунистическое крыло, получившее название – меньшевизм.
    Что для наших оппортунистов было характерно?  Разногласия по двум важнейшим вопросам с революционным, ленинским, крылом в партии: по вопросу организационного строительства и по вопросу союза промышленных рабочих и крестьян.
      Организационные принципы партийного строительства, которые пытались протащить в Устав меньшевики, привели бы…  Чего углубляться в историю – на нынешнюю КПРФ посмотрите, да и на остальные парламентские партии.  В них можно состоять членом, не посещая годами даже партийных собраний, не платя даже взносов, о какой-то партийной работе я вообще молчу.  В итоге, партия большая по численности, а толку от нее никакого. Захоти сегодня Зюганов революцию произвести, его партия на эту революцию не явится.
         И второй вопрос – союз с крестьянством. Ленин искал пути и возможности совершения революции в России, будучи настоящим марксистом, он не ждал, когда концентрация атомов в растворе превысит критическую, поэтому искал союзника малочисленному промышленному пролетариату. Этот союзник в виде беднейшего крестьянства, сельской пролетарской массы, в глаза бросался. Меньшевики, догматизируя марксизм,  возражали – Маркс революционными считал только промышленных рабочих. Прикол в том, что в той же Англии капитализация сельского хозяйства прошла так быстро и с таким результатом, что сельский пролетариат там составлял весьма немногочисленную группу, поэтому Маркс в расчет его и не принимал. В России ситуация была совершенно другой.
       Меньшевистская логика предполагала, что нужно ждать развития капитализма в России, которое приведет к численному росту промышленных рабочих и уже только потом начинать думать о социальной революции. А пока – нужно защищать права и интересы рабочего класса, вести профсоюзную экономическую борьбу, договариваться с буржуазией об уступках. Один в один с той выгодной и удобной позицией, которую заняла европейская социал-демократия.
       Само собой, уже в первой русской революции меньшевики пошли на предательство революции. А сразу после Февраля – на соглашение и поддержку Временного правительства. После Октября заняли враждебную позицию по отношению к Советской власти. А уже в эмиграции такие лидеры меньшевизма, как Аксельрод, полностью сбросили со своих физиономий маски марксистов и стали призывать к вооруженной интервенции против СССР.  Закономерный итог развития оппортунистического идейного течения в марксизме – полный отказ от марксизма.
        Но мы же с вами не будем отказываться от названия – меньшевизм?!  И называть наших меньшевиков просто социал-демократами, подразумевая под этим их оппортунизм – тоже не правильно. Так ведь? У меньшевизма есть свои отличия от европейской социал-демократии. Уже тем, хотя бы, он отличается, что это оппортунизм периода пролетарской революции, да еще революции в крестьянской стране. Европейская социал-демократия к вопросу союза промышленных рабочих и крестьянства не подходила, этот вопрос расколол российскую социал-демократию на революционное и контрреволюционное крыло.
    Таким образом, у нас уже два оппортунистических идейно-политических течения в марксизме – социал-демократия и меньшевизм.
       Если вы задаете вопрос, почему мы наших современных российских «коммунистов» не называем просто оппортунистами, то, как я показал на примерах двух оппортунистических направлений, нужно определиться к какому сорту оппортунистов их отнести.
        Прислонять ту же КПРФ к европейской социал-демократии или меньшевизму  нельзя. Хотя бы уже потому, что наши оппортунисты  живут в совершенно других исторических условиях. Не в условиях нарастания рабочего движения в Европе, не в условиях пролетарской революции в России, у нас – исторический период поражения социализма в СССР и ряде стран бывшего соцлагеря. У нас совершенно другой сорт оппортунизма.
    И чтобы разобраться в этих сортах дерьма, нужно сначала внимательно вглядеться еще в одно идейно-политическое направление в марксизме, которое возникло в России – в троцкизм.
    Для начала в продолжении разберемся в  том, чем троцкизм … не является…