Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Верхний пост. Краткая информация о нас

Вы оказались на странице сообщества коммунистического движения имени «Антипартийной группы 1957 года». Если это ваш первый визит сюда, то настоятельно рекомендуем ознакомиться с текстом ниже.

Движение названо в честь последних соратников И. В. Сталина, предпринявших 18 июня 1957 года попытку преодоления контрреволюционного переворота и возврата СССР на путь построения коммунистического общества. Конечной целью Движения является создание коммунистической партии, основанной на верном понимании идей Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Но без длительной разъяснительной работы, без достаточно большого количества единомышленников ни о какой партии речи идти не может. Поэтому на данном этапе основными задачами, которыми занимается Движение, являются агитация и пропаганда.


Collapse )

В любом случае, мы рады видеть вас на страницах ресурсов Движения, даже если наши взгляды не совпадают.

Бездеятели

Пишу под свежим впечатлением только что прочтенного мной Вашего письма. Оно возмутило меня своей непродуманной трескотней, так что я не могу удержаться от желания откровенно высказать свое мнение. Передайте, пожалуйста, мое письмо автору его и скажите, что обижаться на резкое слово нечего. Это ведь не для печати.

Письмо стоит ответа, по-моему, ввиду того, что оно особенно рельефно освещает одну характерную черту в настроении многих нынешних революционеров. Ждать указки, требовать всего сверху, со стороны, извне, беспомощно разводить руками при виде неудач, испытываемых на месте благодаря неактивности, жалобы и жалобы, выдумывание рецептов, которые бы излечили зло дешево и просто.

Не придумаете, господа! При неактивности вас самих, если вы у себя под носом будете допускать расколы и потом охать, да ахать, да жаловаться, — никакие рецепты не помогут. И неумно совсем осыпать нас за это жалобами. Не подумайте, чтобы мы обижались за обвинения и нападки ваши: привыкли, знаете, чертовски привыкли к ним, так что они не задевают!

«Массовая» литература, «десятки пудов» — этот ваш боевой клич есть не что иное, как именно выдуманный рецепт для излечения вас со стороны от вашей собственной неактивности. Поверьте, что никакие такие рецепты не подействуют никогда! Если вы сами не будете энергичны и поворотливы, — никто вам ничем не поможет. Вопить: дайте нам то и то, доставьте это и это — весьма нерезонно, ибо вы сами должны взять и доставить. Нам об этом писать бесполезно, ибо мы отсюда этого сделать не можем, а вы от себя можете и должны: я говорю о доставке имеющейся у нас и издаваемой нами литературы.

Некоторые местные «деятели» (получающие сие название от их бездеятельности), видя по нескольку номеров «Искры» всего, не работая активно над массовым получением и распространением ее, выдумывают себе легкую отговорку: это не то. Нам подай массовую литературу, для массы! Разжуй, в рот положи, а проглотим, может быть, и сами.

Как феноменально нелепы кажутся эти вопли тому, кто знает и видит, что они, эти местные «деятели», не умеют поставить распространение и того, что есть. Не смешно ли читать: подайте десятки пудов, когда вы не умеете взять и развезти и пяти пудов? Сделайте-ка это сначала, почтеннейшие «фантазеры на час» (ибо первая неудача сбивает вас со всего, даже со всех ваших убеждений!). Сделайте это, и тогда, когда вы сделаете это не раз, а десятки раз, вырастет и издательство в ногу с запросами.

Говорю: вырастет, ибо ваши вопли о массовой литературе (без критики и смысла перенятые у соц.-рев. и свободовцев и всяких растерянных «бездеятелей») основаны на забвении маленькой... очень маленькой мелочи, именно: на забвении того, что вы не умеете взять и распространить даже сотой доли той массовой литературы, которую мы сейчас издаем. Я беру один из последних списков одного из немногих (из мизерно, жалко, постыдно немногих) наших транспортов. Нижегородские речи, ростовская борьба, брошюра о стачках, Дикштейн — ограничусь этим. Четыре, только четыре вещички! Как мало! !

Да, очень мало! Да, нам нужно четыреста, а не четыре.

Но позвольте-ка вас спросить, сумели ли вы хоть четыре-то распространить в десятках тысяч? Нет, вы не сумели этого сделать. Вы не сумели распространить и в сотнях. Поэтому вы и кричите: давайте нам десятки пудов! (Никто и никогда ничего вам не даст, ежели не сумеете брать: запомните это.)

Сумели ли вы использовать те сотни, которые вам доставили, привезли, в рот положили?? Нет, вы не сумели этого сделать. Вы не сумели даже на этой мелочи связать массы с социал-демократией. Мы имеем ежемесячно десятки и сотни листков, сообщений, корреспонденции и писем из всех концов России, и у нас не было ни одного (подумайте хорошенько над точным смыслом этих точных слов: «ни одного»!) сообщения о распространении этих сотен в массе, о впечатлении на массу, об отзывах массы, о беседах в массе об этих вещах! Вы оставляете нас в таком положении, что писатель пописывает, а читатель (интеллигент) почитывает, — и потом этот же ротозей-читатель мечет гром и молнии против писателя за то, что он (писатель!!!) не дает «десятки пудов» везде и повсюду. Человек, вся задача которого связать писателя с массой, сидит, как нахохлившийся индюк, и вопит: подайте массовой литературы, не умея в то же время использовать и сотой доли того, что есть.

Вы скажете, конечно, что «Искры», например, этого главного нашего продукта, и нельзя, вообще нельзя связать с массами. Я знаю, что вы скажете это. Я сотни раз слышал это и всегда отвечал, что это неправда, что это увертка, отлыниванье, неуменье и вялость, желание получить прямо в рот жареных рябчиков.

Я знаю из фактов, что люди деятельные умели «связывать» «Искру» (эту архиинтеллигентскую, по мнению плохоньких интеллигентов, «Искру») с массой даже таких отсталых, малоразвитых рабочих, как рабочие подмосковных промышленных губерний. Я знал рабочих, которые сами распространяли среди массы (тамошней) «Искру» и говорили только, что ее мало. Я слышал совсем недавно рассказ «солдата с поля битвы», как в одном из таких фабричных захолустий центра России «Искру» читают сразу во многих кружках, на собраниях по 10—15 человек, причем предварительно комитет и подкомитеты сами читают каждый номер, намечая сообща, как именно каждую статью использовать в агитационном сообщении. И умели использовать даже те жалкие 5—8 (maximum: восемь!!) экземпляров, которые только и попадали им благодаря безрукой бездеятельности сидящих около границ деятелей (не умеющих никогда устроить даже приемок для транспортеров и надеющихся, что писатель будет им рожать не только статьи, но и людей с руками!).

Скажите-ка, положа руку на сердце: многие ли из вас так использовали каждый из полученных вами (доставленный к вам, привезенный к вам) экземпляр «Искры»? Вы молчите? Ну, так я скажу вам: один из сотни попадающих в Россию (по воле судеб и по бездеятельности «читателей») экземпляров используется так, с обсуждением каждой заметки в ее агитационном значении, с чтением каждой заметки в кружке рабочих, во всех кружках всех рабочих, которые только имеют привычку сходиться вместе в дан¬ном городе. И вот люди, не умеющие переработать даже сотой доли попадающего к ним материала, вопят: давайте десятки пудов!! Щедринская формула (писатель пописывает) еще далеко, далеко чересчур оптимистично смотрит на «читателя» ! !

Современный читатель (из интеллигентных социал-демократов) дошел до того, что жалуется на писателей за то, что интеллигенты на местах вялы и «командуют» рабочими, ничего не делая для них. Жалоба справедливая, тысячу раз справедливая, но только... по адресу ли она? Не позволите ли вы нам вернуть сию жалобу отправителю со взысканием с него двойного штрафа?? Вы-то чего смотрите, почтеннейшие гг. жалобщики? Если ваши приятели не умеют использовать «Искры» для чтения в кружках рабочих, не умеют выделить людей для доставки и развозки литературы, не умеют помочь рабочим самим образовать кружки для этого, то отчего вы не гоните в шею таких безруких приятелей?? Вы подумайте только, в каком вы милом положении оказываетесь, когда вы нам на вашу собственную безрукость жалуетесь??

Это — факт, что не используется «практиками» и сотой доли того, что они могут взять. И не менее несомненный факт, что только отговоркой и отлыниванием является выдумывание этими практиками особых сортов «массовой» литературы. В письме 7 ц. 6 ф., например, три сорта «нам» (конечно, уже нам) рекомендуется:

1) Популярная газета. Разжуйте каждый факт так, чтобы он без переваривания шел впрок. Так, чтобы нам, «деятелям», и желудков вовсе не надо было иметь.

Не беда, что до сих пор мир даже не видал такой «популярной» «газеты», ибо газета отвечает на все, а популярная литература учит чему-либо немногому. Не беда, что все наши образцы такой литературы, начиная от «Рабочей Мысли», продолжая «Впередами», «Рабочими Делами», «Красными Знаменами» и проч., неизбежно и непременно оказывались ублюдками, и не популярными и не газетами. Не беда, что все попытки «рабочих» газет только питали и будут всегда питать нелепое деление интеллигентного и рабочего движения (деление, вызванное скудоумием и безрукостью интеллигентов, которые доходят до того, что с места за тридевять земель жалобы шлют на свою собственную безрукость!). Не беда, что все попытки «рабочих» газет плодили до сих пор и будут у нас всегда плодить кустарничество и особые, глубокие, казанские и харьковские теории. Не беда все это. Ведь вот пленительная «Свобода» и пленительные («дух замирает») эсеры издают же — и уф, какую массу! — популярных газет и газет-журналов!! «Народное Дело»227, «Красное Знамя», «Свобода» — журнал для ра¬бочих, «Отклики» — газета и журнал для рабочих, «Лучина» — для крестьян, «Рабочая Мысль» — женевская газета петербургских рабочих! ! Не беда, что все это — дермо, но зато массовое дермо.

А у вас все одна «Искра», скучно ведь! 31 номер и все «Искра», тогда как у пленительных людей на два номера одного названия (дерма) приходится немедленно три номера другого названия (дерма). Вот это — энергия, вот это весело, вот это ново! А наши-то социал-демократы...

2) И брошюры-то у «них» все новые да новые. И каждый оттиск идет за брошюру, и все это шарлатански выкрикивается, листы подсчитываются (миллион листов: см. № 16 «Революционной России». Рекорд побили! Чемпионы!).

А у нас! Оттиски не считаются брошюрами — интеллигентщина, литературщина!! Переиздаются старые, престарые Дикштейны, — тогда как всем девицам в Париже и в Чернигове известно, что десять новых брошюр (дерма) во сто раз больше значат, чем одна старая, да хорошая.

Это ведь только у немцев так, что вот, например, в 1903 году переиздают в одиннадцатый раз «Наши цели» Бебеля, написанные 34 года тому назад!! Это скучно. У нас «пленительные» соц.-рев. так и прыщут. А наши местные «деятели» не умеют воспользоваться ни старыми (20 лет тому назад: старье! в архив!) плехановскими брошюрами, ни «какой-нибудь» одной (одной!) брошюрой о стачках и записке Витте!

Я уже не говорю о том, что местный «деятель» палец о палец не ударил, чтобы выжать хорошие брошюрки от сидящих по ссылкам писателей, — чтобы поставить сотрудничество в «Искре» местных литераторов. К чему это? Жаловаться гораздо легче, чем налаживать такую хлопотливую вещь! И современный читатель, не краснея, называет себя «искряком» на том основании, что он в «Искру» жалобы пишет. И ему нисколько не совестно за то, что в «Искре» на 99/100 все те же 3 1/2 человека пишут. И ему не надо даже соображать, что прекратить «Искру» нельзя, что двухнедельный выход 1 1/2—2 листов требует-таки хлопот. И он все же, с легкомыслием прямо бесподобным, восклицает: 31 номер, а все еще дураков на местах и безруких нытиков много!! Аргумент, поистине, разрушительный... только кого и что он разрушает?

3) Листки.

Дайте нам листки! Комитеты не могут!! Напишите, доставьте, привезите (и распространите?) листки!

Н... да, это уже вот последовательно. Я разеваю рот, — а вы сыпьте: вот новая формула отношений «писателя» и «искряка»-практика! Договориться до того, что местные листки не под силу местным организациям (состоящим из ротозейничающих «деятелей»?), что эти листки должны даваться из-за границы, это уже предел всего. Это такое великолепное (с моей точки зрения) увенчание здания всего письма 7 ц. 6 ф., что я могу только этим «венцом» и закончить. Сей сияющий венец только потускнеет от добавлений или комментариев.

Написано во второй половине января 1903 г.

Впервые напечатано в 1924 г. в журнале «Молодая Гвардия» № 2-3

Печатается по рукописи

В.И. Ленин. Несколько мыслей по поводу письма 7 ц. 6 ф. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1946. Том 6. С. 279-284.

 

Бездеятели

Налог на потребление

Налог на потребление достиг своего полного развития лишь с утверждением господства буржуазии.

В руках промышленного капитала, т. е. трезвого и бережливого богатства, которое сохраняется, воспроизводится и увеличивается путем непосредственной эксплуатации труда, налог на потребление служил средством эксплуатации легкомысленного, веселого и расточительного богатства феодальной знати, занимавшейся одним лишь потреблением. Джемс Стюарт в своем сочинении «Исследование о началах политической экономии», опубликованном за десять лет до появления книги А. Смита, очень хорошо изобразил эту первоначальную цель налога на потребление.

«В неограниченной монархии», — говорит он, — «государи относятся как бы с некоторого рода завистью к росту богатств и поэтому взимают налоги с тех, кто богатеет, — облагают производство. При конституционном же правлении налоги падают главным образом на тех, кто беднеет, — облагается потребление. Так, монархи налагают подать на промышленность... Например, подушная подать и налог на недворянское имущество пропорциональны предполагаемому богатству плательщиков. Каждый облагается соразмерно той прибыли, которую, согласно предположению, он получает. При конституционных формах правления налоги обычно взимаются с потребления. Каждый облагается соразмерно величине своих расходов.»

К. Маркс и Ф. Энгельс. К. МАРКС. НИЩЕТА ФИЛОСОФИИ. Ответ на «Философию нищеты» г-на ПРУДОНА. Глава вторая. МЕТАФИЗИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. § II. Разделение труда и машины. Сочинения. – М.: ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, Издание второе, 1955. – Т.4. – С.167.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Налог на потребление

Взгляд на прошлое

Видно, взгляд мой на прошлое розов
И, как следствие, беден карман…
А не взяться ли, братцы, за прозу?
А не взяться ли мне за роман?

Я страниц на четыреста с гаком
Накидаю словесной пурги,
Как Россию поставили раком
Кровожадные большевики.

Расскажу, как штыком и прикладом
Всех подряд загоняли в колхоз,
И каким же был дантовым адом
В эту пору колымский мороз.

Я такие раскрою пучины,
Я такое огласке предам,
Что, как дети, заплачут мужчины,
И припадки случатся у дам!

Будет много общественных прений,
Но покуда мусолят сюжет,
Урожай гонораров и премий
Мне изрядно поправит бюджет.

Со столпами богемы столичной
Буду я восседать за столом,
Председатель правительства лично
Мне пожалует высший диплом.

Буду статен, вальяжен и тучен,
Снисходителен даже к врагу…

Только жаль, что я врать не обучен.
И едва ль научиться смогу.

Андрей Шигин

Взгляд на прошлое

Характер перенаселения

Чтобы покончить с этим вопросом о капитализме в земледелии, резюмируем вышеизложенное. Как ставит вопрос г. Струве?

Он исходит из априорного, голословного объяснения перенаселения несоответствием размножения со средствами существования, указывает далее, что производство пищи у нашего крестьянина «недостаточно», и решает вопрос тем, что прогресс техники выгоден для «крестьянства», что «земледельческая производительность должна быть повышена». Как должен он был поставить вопрос, если бы был «связан доктриной» марксизма? Он должен был начать с анализа данных производственных отношений в русском земледелии и — показавши, что угнетение производителя объясняется не случайностью и не политикой, а господством капитала, необходимо складывающегося на почве товарного хозяйства, — следить далее за тем, как этот капитал разрушает мелкое производство и какие формы при этом принимают классовые противоречия. Он должен был затем показать, как дальнейшее развитие ведет к тому, что капитал перерастает из то при экстенсивном, такие-то при интенсивном хозяйстве), развивая и обостряя ту классовую противоположность, основа которой была вполне уже положена при старой ее форме, окончательно противополагая «свободный» труд «рациональному» производству. Тогда достаточно уже было бы простого сопоставления этих двух последовательных форм буржуазного производства и буржуазной эксплуатации, чтобы «прогрессивный» характер изменения, его «выгодность» для производителя выступила с полной очевидностью: в первом случае подчинение труда капиталу прикрыто тысячами обломков средневековых отношений, которые мешают производителю видеть сущность дела и порождают у его идеолога нелепые и реакционные идеи о возможности ждать помощи от «общества» и т. п.; во втором случае подчинение это совершенно свободно от средневековых пут, и производитель получает возможность и понимает необходимость самостоятельной, сознательной деятельности против своего «антипода». На место рассуждений о «трудном, болезненном переходе» к капитализму выступила бы теория, не только говорящая о классовых противоречиях, но и действительно вскрывающая их в каждой форме «нерационального» и «рационального» производства, «экстенсивного» и «интенсивного» хозяйства.

Результаты, к которым привел нас разбор первой части VI главы книги г. Струве, посвященной «характеру перенаселения в земледельческой России», можно формулировать следующим образом: 1) Мальтузианство г-на Струве не подкреплено никакими фактическими данными и основано на методологически неправильных догматических посылках. — 2) Перенаселение в земледельческой России объясняется господством капитала, а не отсутствием соответствия между размножением и средствами существования населения. — 3) Положение г-на Струве о натурально-хозяйственном характере перенаселения верно только в том смысле, что земледельческий капитал задерживается в неразвитых и потому особенно тяжелых для производителя формах переживанием крепостнических отношений. — 4) Г-н Н. —он не доказал капиталистического характера перенаселения в России потому, что не исследовал господства капитала в земледелии. — 5) Основная ошибка г. Н. —она, повторяемая и г. Струве, состоит в отсутствии анализа тех классов, которые складываются при развитии буржуазного земледелия. — 6) Это игнорирование классовых противоречий у г. Струве естественно привело к тому, что совершенно верное положение о прогрессивности и желательности технических улучшений выражено было в крайне неудачной и туманной форме.

В.И. Ленин. Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 457-459.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Характер перенаселения

Связь буржуазии и прогресса

Но тут-то и начинается коренное различие между идеологом мелкого производителя и марксистом. Народник объясняет этот факт (связи между буржуазией и прогрессом) тем, что «ловкие люди» «пользуются обстоятельствами и минутой для своих интересов», — другими словами, считает это явление случайным и потому с наивной смелостью заключает: «без всякого сомнения, эти люди всегда (!) могут быть заменены другими», которые тоже дадут прогресс, но прогресс не буржуазный.

Марксист объясняет этот факт теми общественными отношениями людей по производству материальных ценностей, которые складываются в товарном хозяйстве, делают товаром труд, подчиняют его капиталу и поднимают его производительность. Он видит тут не случайность, а необходимый продукт капиталистического устройства нашего общественного хозяйства. Он видит поэтому выход не в россказнях о том, что «могут, без сомнения», сделать люди, заменяющие буржуа (сначала, ведь, надо еще «заменить», — а для этого одних слов или обращения к обществу и государству недостаточно), а в развитии классовых противоречий данного экономического порядка.

Всякий понимает, что эти два объяснения диаметрально противоположны, что из них вытекают две исключающие друг друга системы действия. Народник, считая буржуазию случайностью, не видит связей ее с государством и с доверчивостью «простодушного мужичка» обращается за помощью к тому, кто именно и охраняет ее интересы. Его деятельность сводится к той умеренной и аккуратной, казенно-либеральной деятельности, которая совершенно равносильна с филантропией, ибо «интересов» серьезно не трогает и нимало им не страшна. Марксист отворачивается от этой мешанины и говорит, что не может быть иных «залогов будущего», кроме «суровой борьбы экономических классов».

Понятно также, что если эти различия в системах действия непосредственно и неизбежно вытекают из различий объяснения факта господства нашей буржуазии, — то марксист, ведя теоретический спор, ограничивается доказательством необходимости и неизбежности (при данной организации общественного хозяйства) этой буржуазии (это и вышло с книгой г. Струве), и если народник, обходя вопрос об этих различных приемах объяснения, занимается разговорами о гегельянстве и о «жестокости к личности», — то это наглядно показывает лишь его бессилие.

В.И. Ленин. Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 338-339.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Связь буржуазии и прогресса

Коммунистическая обломовщина

Вчера я случайно прочитал в «Известиях» стихотворение Маяковского на политическую тему.

Я не принадлежу к поклонникам его поэтического таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность в этой области. Но давно я не испытывал такого удовольствия, с точки зрения политической и административной. В своем стихотворении он вдрызг высмеивает заседания и издевается над коммунистами, что они все заседают и перезаседают. Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь, что это совершенно правильно. Мы, действительно, находимся в положении людей, и надо сказать, что положение это очень глупое, которые все заседают, составляют комиссии, составляют планы — до бесконечности. Был такой тип русской жизни — Обломов. Он все лежал на кровати и составлял планы. С тех пор прошло много времени. Россия проделала три революции, а все же Обломовы остались, так как Обломов был не только помещик, а и крестьянин, и не только крестьянин, а и интеллигент, и не только интеллигент, а и рабочий и коммунист. Достаточно посмотреть на нас, как мы заседаем, как мы работаем в комиссиях, чтобы сказать, что старый Обломов остался и надо его долго мыть, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел. На этот счет мы должны смотреть на свое положение без всяких иллюзий.

В.И. Ленин. О международном и внутреннем положении Советской республики. // В.И. Ленин. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Издательство политической литературы. Москва, 1970. Том 45. С. 13-14.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Коммунистическая обломовщина

Две деревни

«Когда несколько лет тому назад, — повествует г. Кривенко, — некоторые газеты рассматривали, какие профессии и какого рода интеллигентные люди нужны деревне, то перечень выходил очень большим и разнообразным и охватывал почти всю жизнь: за докторами и женщинами-врачами шли фельдшера, за ними адвокаты, за адвокатами учителя, устроители библиотек и книжной торговли, агрономы, лесоводы и вообще люди, занимающиеся сельским хозяйством, техники самых разнообразных специальностей (область очень обширная и еще почти не тронутая), устроители и руководители кредитных учреждений, товарных складов и т. д.».

Остановимся хотя бы на тех «интеллигентах» (??), деятельность которых прямо относится к экономической области, на этих лесоводах, агрономах, техниках и т. д. Как в самом деле нужны эти люди деревне! Но только КАКОЙ деревне? — разумеется, деревне землевладельцев, деревне хозяйственных мужичков, имеющих «сбережения» и могущих платить за услуги всем этим ремесленникам, которых г. Кривенко изволит величать «интеллигентами». Эта деревня и в самом деле давно жаждет и техников, и кредита, и товарных складов — об этом свидетельствует вся экономическая литература. Но есть и другая деревня, гораздо более многочисленная, о которой не мешало бы почаще вспоминать «друзьям народа», — деревня разоренного и оголенного, обобранного до нитки крестьянства, не имеющего не только «сбережений» для оплаты труда «интеллигентов», но даже и хлеба в таком количестве, чтобы не умереть с голоду. И этой деревне хотите помочь вы товарными складами!! Что они туда положат, наши однолошадные и безлошадные крестьяне, в эти товарные склады? Свою одежду? — они уже заложили ее в 1891 г. сельским и городским кулакам, устраивавшим тогда, во исполнение вашего гуманно-либерального рецепта, настоящие «товарные склады» в своих домах, кабаках и лавках. Остаются еще разве только рабочие «руки». Но для этого товара даже российские чиновники не выдумали до сих пор еще «товарных складов»...

В.И. Ленин. Что такое "Друзья народа" и как они воюют против социал-демократов? Выпуск III. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 234-235.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Две деревни

Внешние рынки

При капиталистическом производстве равновесие производства с потреблением достигается только рядом колебаний; чем крупнее производство, чем более широк круг потребителей, на которых оно рассчитано, тем сильнее эти колебания.

Понятно поэтому, что когда буржуазное производство достигло высокой степени развития, ему уже невозможно удержаться в рамках национального государства: конкуренция вынуждает капиталистов все расширять производство и отыскивать себе внешних рынков для массового сбыта продукта. Очевидно, что необходимость внешних рынков для капиталистической нации так же мало нарушает тот закон, что рынок есть простое выражение общественного разделения труда при товарном хозяйстве и что, следовательно, он может расти так же бесконечно, как и разделение труда, — как мало кризисы нарушают закон стоимости. Печалования о рынках появились в русской литературе только тогда, когда капиталистическое производство наше в известных своих отраслях (например, хлопчатобумажная промышленность) достигло полного развития, охватило почти весь внутренний рынок, сложилось в немногие громадные предприятия. Что материальным основанием толков и «вопросов» о рынках являются именно интересы нашей крупной капиталистической промышленности, — лучшим доказательством этому служит тот факт, что никто еще в нашей литературе не пророчил гибели нашей кустарной промышленности вследствие исчезновения «рынков», хотя кустарная промышленность производит ценностей более чем на миллиард рублей и работает на тот же самый обнищавший «народ». Вопли о гибели нашей промышленности по недостатку рынков — не что иное, как сшитый белыми нитками маневр наших капиталистов, которые таким образом производят давление на политику, отождествляют (в скромном сознании своего «бессилия») интересы своего кармана с интересами «страны» и оказываются способными толкнуть правительство на путь завоевательной колониальной политики, вовлечь даже его в войну, ради охранения таких «государственных» интересов. Нужна именно вся бездонная пропасть народнического утопизма и народнической наивности, чтобы принимать вопли о рынках — эти крокодиловы слезы вполне окрепшей и успевшей уже зазнаться буржуазии — за доказательство «бессилия» нашего капитализма!

В.И. Ленин. По поводу так называемого вопроса о рынках. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 85-86.

Внешние рынки

Государство и евреи

Кроме того, абсолютная критика сама развивала ту мысль, что государство потому лишь и постольку исключает евреев, поскольку евреи исключают государство, т. е. сами себя исключают из государства.

К. Маркс и Ф. Энгельс. СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО, или КРИТИКА КРИТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ ПРОТИВ БРУНО БАУЭРА И КОМПАНИИ. Сочинения. – М.: ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, Издание второе, 1955. – Т.2. – С.106.

Государство и евреи